Бесплодные земли, пустые улицы, заброшенные заводы. Экологическая катастрофа Аральского моря захлестнула регион с миллионным населением. Поселки и целые города Казахстана и Узбекистана оказались за бортом экономического развития. Спустя полвека жители по-прежнему пытаются удержаться на плаву.
Карта приаральского региона (geosfera.org)
Пик процветания Аральского региона приходится на 1965 год, после чего наблюдается постепенное обмеление моря. В основной причине сходятся все: излишне большое число оросительных каналов, вырытых в руслах рек Сырдарьи и Амударьи — главных артериях Арала. Не получая подпитки извне, вода отступила от берегов и затерялась в пустыне между Узбекистаном и Казахстаном. Рыбная промышленность на этом потонула.
Разносимые ветром соль и химикаты умертвили тысячи гектаров почвы. Новым «морем» стали десяток водохранилищ и искусственных водоемов, созданных на месте бывших заливов. Жители рыбацких поселков и портовых городов оказались в не имеющей аналогов ситуации — море ушло, а люди остались.
Ржавые подъемные краны судоремонтного завода возвышаются над мусором, торчащим из серо-зеленой жижи. Краны стали негласной визитной карточкой бывшего портового города в Казахстане — Аральске. Сейчас вся территория завода разделена между частными цехами, полных напоминающего о былых временах хлама — дырявых цистерн, прогнивших станков и прочего металлолома.
Кайролла Аблаев
80–летний Кайролла Аблаев, бывший директор завода видит это каждый день из окна своего дома, расположенного прямо на бывшем берегу.

Он удивляется, как неразумно используется территория, техническое оснащение и инфраструктура предприятия. В свое время здесь работали обслуживались суда 15-ти направлений: военно-морские, торговые, рыболовецкие, научно-исследовательские.
В 80-х предприятие оказалось под угрозой закрытия из-за обмеления моря, так как суда больше не могли подойти к берегу. Завод подчинялся военно-морскому флоту СССР. Чтобы сохранить рабочие места, Москва предложила заняться выпуском тележек для перевозки габаритных грузов — ролл-трейлеров. Длина таких тележек была от 12 до 24 метров.
Первый заказ был на ролл-трейлеры грузоподъемностью 25 тонн. На следующий год 30, потом 40, 60. Работа кипела, штат сотрудников увеличился до 1300. Открылся специализированный цех, оснащенный итальянским оборудованием. Появилась потребность в фиксации грузов железными цепями. Завод открыл еще один цех для их изготовления. Заказы шли вплоть до 91-го года.
«После независимости работа прекратилась. Москва сказала "Не звоните сюда больше. У вас новое руководство"... А выполненные заказы уже никто не компенсирует. Мы в Азербайджан груз отправляли и в Прибалтику, но денег так и не получили… пропали деньги».

Кайролла Аблаев
бывший директор
судоремонтного завода
Брошенные цеха судоремонтного завода
До 1996-го завод подстраивался под новые рынки, пытался выпускать разную продукцию, занимался ремонтом вагонов, изготавливали двери. Из всех работников осталось 100 человек, остальные попали под сокращение. Бывшие кадры пытались приспособиться, выпускали даже пылесосы, но дело прогорело. Территорию раскупили частные предприниматели.

Кайролла сожалеет, что бывший градообразующий завод простаивает. Он не раз обращался к владельцам с предложениями устроить 15-20 человек для строительства или ремонта. А в самом городе осталось тридцать тысяч жителей.
Такой же сценарий разворачивался и по другую сторону Аральского моря — за полторы сотни километров, покрытых желтыми песками образованной теперь на месте моря пустыни Аралкум, в узбекском селе Муйнак.
Останки рыбацкой флотилии на фоне бывшей гавани Муйнака
Здесь работал крупнейший в регионе рыбоконсервный завод, перерабатывавший 5% улова всего Союза и выпускал свыше 20 млн банок в год. Предприятию посвящена значительная часть экспонатов в местном музее.

Завод также был на «московском обеспечении». Чтобы поддерживать его в рабочем состоянии после начала экологического кризиса, часть улова СССР стали привозить в Муйнак на переработку. Завод боролся за существование до 1996 года и закрылся. Из проживавших в Муйнаке 36 тысяч человек, осталась половина.
Фотографии работников Муйнакского рыбоконсервного завода.
Сегодня, как и десятки подобных предприятий на бывших побережьях, это заброшенная территория, усеянная всюду битым стеклом, пластиком, пакетами, отходами. Среди строительного мусора и бетонных конструкций нашла приют шайка полудиких собак.
На «краю» села у пятиэтажного обрыва, который был раньше морским берегом, можно видеть море… море песка и утонувшие в нем проржавевшие катера. Они были отбуксированы сюда из глубин Аралкума к приезду генерального секретаря ООН. После отъезда высокого гостя, «кладбище кораблей» стало детским развлечением, что узнаваемо по рисункам и надписям на бортах.
Молодежи в селе традиционно много. Утром детвора, широко размахивая портфелями, бежит по голой без всякой растительности дороге. Взрослых почти не заметно. По утрам на перекрестках собираются пенсионеры и обсуждают последнюю свадьбу в соседнем селе. Тихая на первый взгляд жизнь течет спокойно не только в Муйнаке.
Шестидесятилетный Жодыгир из узбекского поселка Порлытау, расположенного в 25 километрах от Муйнака живет с женой, детьми и внуками. Рыболовству он посвятил всю жизнь и продолжает этим заниматься. Рыба здесь единственный источник пропитания, заработка и… проблем.
Рыбацкий поселок Порлытау.
После абсолютно «голой» земли Муйнака непроизвольно бросается в глаза прорезь зелени в поселке: густые кустарники, высокие тонкие деревья, жесткая трава. Отдельные семьи пытаются выращивать в своих садах помидоры, картофель, тыкву. Растет, правда, только частично, так как почва сильно просолена.
В поселке проживает 200 семей (около 1000 человек). 3 раза в день ходит оранжевый ПАЗовский автобус. Есть школа, сельский врачебный пункт, сельская администрация. Однако основная часть населения — мужчины от 15 до 65 лет — уходят за рыбой. Большинство к ближайшему озеру в пяти километрах.
Рыбаков в селах много, приходится договариваться, выходить в разные дни, делить участки, чтобы иметь улов.
«Сегодня в сети попались только пять штук рыбы и одна случайная птица. Этого не хватит на семью. Нормально это, когда 50 штук».

Рыбак из Порлытау
Не обходится без воспоминаний. Когда-то поселок был в паре десятков километров от залива Рыбачье. По заданию колхоза рыбаки уходили к северному заливу моря — Рыбачий, и восточному — Джилтырбас. Улов измерялся тоннами, который сдавали в пункты приема на берегу в организованном порядке.
Сегодня в этих водах водятся змееголовы и сомы — основная часть улова рыбаков, иногда судак, сазан, краснокнижные усач и жерех.
Бывшие заливы Аральского моря поддерживаются искусственно за счет стока излишков осадочных и грунтовых вод и пресной речной водой из русла реки Амударьи. Это делается в рамках Программы развития региона. Помимо этого, на почти 500 тысячах гектарах осушенного дна Арала были высажены саксаулы. Это задерживает распространение песков и солей Аралкума.
Поселок ловит рыбу круглый год, с утра и до вечера. Рыбы много в хорошую погоду, тогда рыбаки при везении больше 100 килограмм могут выловить. Однако при большом улове, речь идет о нарушении, потому как больше двух килограмм на человека, так называемой суточной нормы, запрещено. Об этом знают, но, по словам рыбаков, на крайние меры толкает нужда.
«И у инспекторов бывает плохое настроение. С конца апреля до начала июня, когда стоит запрет на ловлю, инспекция не щадит браконьеров. Штраф такой, что не расплатишься. Ловим тогда только удочкой».

Рыбак из Порлытау
Если лодку ловят с поличным, то можно откупиться, заплатив 10-20 тысяч сумов (1,5-3 доллара). За 50 тысяч (9 долларов) в «нужные руки», вообще можно делать, что хочешь.
Летом другая напасть — жара. Рыба тухнет за два-три часа. Приемщики снижают цены до 300-500 сум за рыбу (0,1-0,15 долларов). Выбора нет, рыбу отдают. Зато на базаре потом эта же рыба в десять раз дороже.
Чтобы порыбачить жители покупают сети, лодку, транспорт. Особенно популярны в поселке мотоциклы «Планета-4» и «Планета-5». Те, кто рыбачит без напарника, едут на велосипедах.

В первый раз дорога может даже показаться аттракционом: пятнадцать минут прыжков по буграм и оврагам. На резких поворотах есть шанс даже выпасть из мотоцикла. Встречающиеся по дороге хлесткие ветви оставляют красные следы на замерзших руках и лице.
Рыбак и его 15-летний сын
У берега в камышах, куда можно дойти вброд по пояс в воде, спрятана лодка. Перед отплытием проверяются и сети, установленные в зарослях вдоль берега. Шагая вброд, нога вырывается из сапога, который глубоко и надолго застревает в рыхлом грунте. Чтобы не упасть, приходится хвататься за любой стебелек.
Рыболовство в поселке — единственный способ заработка. А водохранилища — источник питьевой воды. Раньше весь поселок получал воду по трубам из опреснителя. А в этом у половины жителей из труб перестала поступать вода.
«В школе вода есть, и в той стороне тоже. А здесь уже нет. За водой сами ездим к водоему и набираем в бутыли. У соседей просим воду, но постоянно к ним стучаться тоже нельзя. Старикам легче, можем из лужи воду брать. А вот детей жалко».

Рыбак из Порлытау
6-8 бутылей или бидонов воды хватает на неделю
Дети Жодгира ищут работу и лучшей жизни в ближайшем городе Кунград. Подрабатывают на базарах, не чураются тяжелой и грязной работы. Переехать и пытать счастье в крупных городах невозможно из-за бюрократических проволочек. Сельским жителям не дается прописка в городе. Если уж совсем с деньгами худо, то возвращаются домой… ловить рыбу.
Так же поступают и казахские рыбаки из Аральска. Пятидесятитрехлетний Тауекел и его лучший друг Сайлау сейчас занимаются паровым отоплением и сварочными работами. Когда нет заработка, то едут к морю — три часа по дну Арала к рыболовецкому участку.
Волею судьбы родились они в одном роддоме, мама Тауекела не могла кормить ребенка, поэтому его выкормила мать Сайлау. С тех пор их шутя называют близнецами, и по жизни они всегда вместе.

Тауекел и Сайлау рыбачат с детства — с отцами выходили в море. С седьмого класса подрабатывали на рыбоперерабатывающем заводе, который и сейчас есть в городе. В день там платят до 2000 тенге (5$), но "близнецы" больше заработают на рыболовстве.
«Разве это деньги! Хотя другой работы в городе нет, люди согласны и на такие условия: смена начинается в 8 утра. Весь день в помещении за столом полной рыбы с ножом в руке чистят рыбу. Если подвезут новую партию, то работа продолжается и после шести вечера. Иначе рыба протухнет».

Сайлау
рыбак из Аральска
Друзья не отказываются от работы, берутся за любое дело. Работали и на судоремонтном заводе, и в морозильных камерах для рыб. Пытали счастье в других городах, но дорога привела, в конце концов, обратно в родную гавань. В 2005 году была построена Кокаральская дамба, перекрывшая казахскую часть Арала, называемую сейчас Малым, для того, чтобы спасти море на своей территории. Рыбаки уверены в скором развитии их города.
Кокаральская дамба длиной 13 километров
Сам Аральск выглядит безлюдным. Одна-две машины плывут по переулкам в поисках случайного попутчика. За 50 тенге (15 центов) можно доехать из любой точки до базара, где бурлит суетливая жизнь горожан. Тут же междугородний автовокзал и единственная касса, возле которой нетерпеливо толкаются женщины и мужчины.

Чтобы порыбачить, рыбаки едут два с половиной часа по дну бывшего моря, усыпанного сейчас ракушками всевозможных размеров. Тауекел поднимает одну из них и предлагает другу вспомнить детство. Он рассказывает, что аральские дети раньше собирали их, и во дворах устраивали чемпионаты, кто чью ракушку сломает. Прижимая ее большим пальцем, нужно вцепиться в ракушку соперника и попытаться ее надломить. К веселью Тауекела его ракушка сломалась первой.
На берегу Малого Арала десятки лодок и машин. Увидев брошенную у берега испорченную сеть, Тауекел возмущенно говорит, что такой мусор нельзя оставлять. Если ветром унесет в море, то рыба запутается и начнет гнить.
Среди двухметровой растительности можно заметить трубы — самопальные дымоходы, торчащие из рыбацких землянок, площадью 1,5 на 3 метра и высотой еще полтора. Внутри слоями лежат матрасы, стопка подушек, а на стенах висят ковры. Наргыбай шутит, что не у всех дома есть такие ковры, как тут в землянках.
Разогреть еду или воду можно тут же с помощью газовой горелки. В такой землянке, называемой местными «балаганом», живут, бывает, до 3-х месяцев, если погода хорошая. Чтобы не терять времени на дорогу до дома, они обустраивают жилье прямо на берегу: самостоятельно выкапывают, сооружают и утепляют его.
«Готовить, разумеется, все рыбаки умеют. Но когда это делает Сайлау, то все соседи в наш балаган прибегают. И кстати, только аральская рыба самая вкусная!»

Сайлау
рыбак из Аральска
Рыбаки чистят сеть от застрявшего в ней мусора.
Рыбаки вспомнили, что в Аральске вдоль побережья стояли разные кафе и рестораны. В одном из них они с классом праздновали выпускной вечер, несмотря на то, что море тогда обмелело, А уже в следующем году все эти заведения закрылись, как и многие другие места.
Ловить в приаральском регионе особо нечего. Железнодорожный вокзал, от которого в прежние времена ежедневно отъезжали груженые рыбой вагоны, теперь используется только в качестве пассажирской станции между крупными административными и промышленными городами.
С безработицей жители борются своими силами. Наличие широкого ассортимента навыков объединяет узбекских и казахских рыбаков. Далеко от дома неоткуда ждать помощи. Решение вопроса, будь то ремонт лодки или машины, сооружение землянки и приготовление пищи, приходится брать в свои руки и чем скорее, тем лучше.
«А дети уезжают в крупные города, учатся, возвращаться не хотят. Им такая жизнь не интересна. Рыбку наши дети любят поесть, а ловить уже не хотят. Ноги мочить не хочется. Им сразу звезду с неба подавай!»

Сайлау
аральский рыбак

Текст: Сергей Костычев, Айнур Байгожа
Фото: Сергей Костычев

© 2016. Все права защищены
Made on
Tilda