Атлас новых профессий будет размещен на электронной бирже труда Казахстана

28 Августа, 19:24 2198
  • Видео
  

Кем быть? Этот вопрос волнует сегодня не только выпускников школ, но и представителей более взрослого поколения – в стремительно меняющемся мире появляются новые профессии и «умирают» старые. Как не остаться без работы в 40-50 лет, какие сферы будут перспективными на рынке труда уже в самом ближайшем будущем – ответы на эти вопросы можно найти в «Атласе новых профессий», который создается в Казахстане. Сегодня нашей стране необходимо оперативно и правильно адаптировать кадры под изменяющийся характер рынка труда, считает руководитель проекта «Атлас новых профессий» Саясат Нурбек, который дал интервью в проекте «BNews Online».

Это «BNews Online» меня зовут Дамир Айдаров, добрый день.

В Казахстане создается Атлас новых профессий. Это один из передовых инструментов, который помогает понять людям тренды рынка труда через 10 - 20 лет, а также определиться, какие специальности станут актуальными в самое ближайшее время. Об этом мы будем сегодня беседовать с гостем нашей студии, руководителем проекта «Атлас новых профессий» Саясатом Нурбеком. Добрый день, Саясат.

С.Нурбек: Добрый день.

Д.Айдаров: Итак, начнем наше интервью. Когда-то футуристы прогнозировали появление будущего. Оно уже наступает, и сегодня на рынке есть такие профессии, как SMM-менеджер, оператор дрона, веб-маркетолог и другие. Готов ли Казахстан к новому рынку труда?

С.Нурбек: Здесь, на самом деле, вопрос не в том, готов ли Казахстан? А вопрос в том, что уже эти реалии все, как вы правильно отметили, будущее наступает слишком быстро, и вообще, в целом, сейчас такой интересный стоит вопрос - что раньше компании, государство, люди, международные организации, корпорации пытались планировать будущее, знаете, такими большими интеракциями, с жестким привязыванием к индикаторам. Оно такое было, вот вроде бы, предсказуемое, более или менее определенно и понятно. Почему, потому что тот путь, который мы проходили в прошлом, говорил, что, ну, вот 5-10 лет я шел и приблизительно, так резко ничего не менялось, и как бы я к этому приходил. И это давало возможность, или уверенность в том, что, скорее всего, дальше также и будет продолжаться. А сейчас достаточно быстро, особенно в последние 5-10 лет, условия быстро поменялись. Информации стало больше, скорость событий и технологических изменений намного выше, плотность происходящих событий, ситуаций и факторов, которые влияют теперь на тот или иной процесс, стала намного, намного сложнее и намного непредсказуемее. Если говорить, вот сейчас такое есть знаменитое есть определение современного мира, разработанное Министерством обороны США –мир VUCA. Мир, который волатильный, мир, который непредсказуемый, мир, который сложный и мир, который очень противоречивый.  То есть, то, что раньше было понятно и ясно, становится не ясным и непонятным. И здесь, когда мы говорим, готов ли Казахстан к изменениям рынка труда, вопрос даже не в том, готовы мы или не готовы. Эти изменения идут, они уже начинают напрямую влиять и на нас, да, начинают появляться профессии, которых 5-7 лет назад не было просто. И, скорее всего, через 5-7 лет не будет этих профессий тоже. И в целом, если мы сейчас вот, двумя-тремя мазками говорим про рынок труда, как глобальный, так и локальный – сейчас они настолько привязаны друг к другу, на самом деле – первое, что мы видим, -  начинается очень большая мобильность рынка труда. Если раньше человек был привязан к какой-то локации, к каким-то условиям труда, то сейчас паренек с Шымкента уже давно может, работает, вот есть даже реальные примеры – он работает где-нибудь в Сан-Франциско, у него свой бизнес. Где Сан-Франциско и где деревня где-то там в Южном Казахстане? Сейчас мобильность, стирание границ между рынками труда – это очевидная данность. Сейчас удержать людей достаточно сложно, они могут быстро перетекать, утекать. Но и привлекать тоже очень легко.

Второй момент – то, что профессии сейчас начали меняться очень быстро. Если раньше какая-то базовая профессия, человеку хватало этой профессии на 15-20-30 лет какого-то осмысленного карьерного пути, то сейчас в среднем уже 5-7 раз, даже на рынке Казахстана, человек уже меняет какую-то сферу деятельности, место работы. Если вы заметили, раньше, помните, говорили, «попрыгунчик»: «ой, в резюме у тебя…по году работал?».  А сейчас это нормально. Почему, потому что есть факторы, которые вообще от человека не зависят: компания исчезла, обанкротилась, сменилось руководство, пришел большой игрок - поглотил, иностранная компания пришла – реорганизовалось и т.д.  

Третий большой момент, который сейчас происходит – то, что система образования очень сильно отстает от рынка труда. По сути дела, частая смена специальностей, профессий, быстрая адаптация тех или иных работодателей под какие-то запросы рынка, под услуги рынка - начинают очень сильно давить на систему образования. То есть, мы не успеваем быстро и правильно адаптировать кадры под изменяющийся характер рынка труда. Что происходит? Помните, у нас были волны – финансисты, экономисты, потом юристы, нефтегаз. И вот хороший пример – это уже лет 10 назад, когда был строительный бум, многие люди подали документы на промышленно-гражданское строительство, а он, строительный бум, резко закончился. А когда отучились люди, на рынок вылилась толпа строителей, инженеров и, в принципе, в таком большом количестве они уже не нужны были. Вот они как-то где-то перестроились, подстроились. Поэтому, мы не все сказали факторы, но эти факторы сейчас очень сильно давят на рынок труда Казахстана. Готов он к этому, не готов – это уже большой вопрос, но факт остается фактом - простого прикладного инструмента для того, чтобы понимать, что меняется на рынке труда мы, к сожалению, пока не дали населению, большому количеству людей, которые пытаются вот в этом хаосе, в этой быстро меняющейся ситуации какую-то стабильность увидеть. И «Атлас новых профессий», его первая, ключевая задача – это именно профориентационная. Дать какой-то минимальный инструмент населению – родителям, абитуриентам, молодым профессионалам, людям среднего возраста, которые вот раз – без работы остался, либо понимает, что он сейчас очень мало зарабатывает, не удовлетворяет его то, чем он занимается, хотелось бы переквалифицироваться, перейти в какую-то другую сферу, но в какую? Где есть хоть какая-то более-менее прогнозируемая стабильность или востребованность? И вот именно для этих людей, для очень широкой аудитории наш проект и призван – дать это понимание, простой такой компас, альманах, карту, как хотите, назовите.

Д.Айдаров: А сколько сегодня специальностей вошло в Атлас и где его вообще можно найти?

С.Нурбек: Проект сейчас в самом начале своего пути, хотя первые уже пилотные исследования мы провели, есть неплохие результаты. Мы будем идти следующим путем – будет охват 9 базовых приоритетных отраслей экономики Казахстана. Их у нас всего 9, к сожалению, экономика Казахстана не такая сейчас сложная. Есть такой очень хороший термин, Рикардо Хаусманн - знаменитый профессор Гарвардского университета, ввел такое понятие : economic complexity  – сложность экономики. К сожалению, у нас экономика по структуре не такая сложная, что и хорошо, и плохо. Поэтому есть 9 базовых отраслей: нефтегазовая, горнорудная, горно-металлургическая, IT-телекоммуникации – строительство, сельское хозяйство, обрабатывающая промышленность, легкая промышленность, машиностроение. По ним, на первом этапе, мы будем охватывать порядка 100 базовых профессий. И вот здесь очень-очень осторожно надо подойти к этому вопросу. Международная организация труда дает определенную классификацию, чтобы правильно понимать, что такое профессия. Профессия – это, что быстро, на самом деле, не меняется, не создается. Это вот базовая некая область, направление деятельности. Например, врач. Врачи – это те люди, которые лечат людей. То, что резко исчезнет профессия врача – скорее всего, нет, потому что люди есть и они болеют. Есть специальность. Вот врач у него базовая профессия, да, это очень широкое такое понятие, а специальность его, например, врач-кардиолог. А у него есть потом специализация – он врач-кардиолог, по профессии врач, который специализируется на, условно, коронарном шунтировании, то есть, он вот именно на операциях на сердце или на пороках сердца определенного вида специализируется. Есть узкая область его интересов, например, хорды – есть такие связки, сухожилия, которые открывают и закрывают клапаны, вот он на хордах, его узкая область его конкретных интересов и он там про хорды все знает. Понимаете, да? Мы сейчас будем говорить только про профессии, потому что далеко туда внутрь копать – это требует еще больше усилий и ресурсов. Поэтому мы говорим о 9 отраслях, о 100 базовых пока профессиях. И все ключевые, базовые профессии в этих отраслях мы будем охватывать, и будем рассматривать профессии с точки зрения трех категорий. Первые: «профессии-пенсионеры», то есть, те профессии, которые неизбежно под изменением рабочего места, под технологической автоматизацией, механизацией, технологическими вот этими трендами будут потихоньку исчезать либо уже эта компетенция не нужна будет рабочему, сотруднику. Потом – профессии, которые меняются и новые профессии, то есть, те профессии, которые будут возникать.

Д.Айдаров: Вы говорите «мы» - это эксперты, специалисты? Кто ваша команда?

С.Нурбек: Сейчас этот проект вошел в Указ Президента Республики Казахстан по реализации предвыборной платформы Касым-Жомарта Кемелевича Токаева, 39 пункт. Сводящим, координирующим, головным органом является Министерство труда и социальной защиты населения РК. При нем создается сейчас Проектный офис, в который группа экспертов, включая меня, войдет для разработки методологии проведения этого исследования. Какая методологическая основа Атласа?  В 2008 году Международная организация труда разработала рекомендации по прогнозированию вновь возникающих профессий, компетенций на рынке труда. Почему? Потому что начинает возникать очень много, и МОТ начинает это все анализировать, они выработали свои рекомендации. В 2010 году эти рекомендации легли в основу стратегии G-20, 20 самых развитых и богатых стран мира, по прогнозированию качественной рабочей силы, как меняется рынок труда вот этих развитых стран, какие там возникают новые компетенции, запросы на профессии и т.д. Мы за основу взяли эту методологию, которую в 2014 году в России Агентство стратегических инициатив и московская школа «Сколково» разработали. Доработали на ее основе, так называемую методологию, называется она STFskills technology foresight. Это технология, методология, которая позволяет любую отрасль, любое рабочее место примерить, посмотреть и понять, как меняется профиль компетенции конкретной там профессии под давлением тех или иных факторов. Вот ее-то мы и будем использовать. Мы проанализировали порядка 10 похожих национальных, международных программ. В Дубае Dubai skills, Future skills – программа в Сингапуре, программа, разработанная Оксфордским университетом по заказу правительства Великобритании –мы их все посмотрели, что применимо к Казахстану и поняли, что, к сожалению, структура экономики этих стран, где есть такие инструменты, они очень сложные, кстати, очень комплексные. Например, Оксфордский университет по заказу правительства Великобритании разработал методологию по оценке порядка 800 профессий, которые на рынке труда Великобритании есть. Они их всех полностью оценили – уровень автоматизации, риск автоматизации, риск того, что искусственный интеллект там человека заменит, и т.д. Там огромное количество параметров, критериев – очень мощное исследование, но оно сложно к нам применимо, потому что у нас данных таких чистых, хороших нет. По каждой отрасли так много хорошей статистики не собирается, к сожалению. Есть, но сложно ее увязать в том контексте, который они разработали.

И второй момент – структура экономики там более сложная, более, так скажем, изощренная, если хотите, она более высокого уровня, там сервис, какие-то интеллектуальные вещи. У нас она все-таки проще. И поэтому мы остановились именно на методологии, которую все-таки разработал МОТ, как всемирная, признанная, международная, одна из старейших международных организаций в мире. И все-таки, российская экономика, ее опыт более применим к нам. Вот эту методологию мы взяли за основу, прошли специальное обучение – я, несколько моих коллег из образовательного центра BTS Digital -  и сейчас мы будем выступать партнером, координаторами для Министерства труда и социальной защиты РК для разработки методологии внедрения «Атласа новых профессий» уже в условиях Казахстана. Для этого корпорация ERG, она выступила тоже партнером и спонсором пилотного исследования на базе Донского ГОКа – Донской горно-обогатительный комбинат. Мы разработали очень хорошую методологию для них, провели исследование, выявили, прямо Атлас создали для конкретного предприятия, где апробировали эту методологию, она, в принципе, неплохо у нас себя показывает.

Д.Айдаров: Наше Министерство образования готово ли к новым трендам рынка труда? ВУЗы, может быть, уже начинают менять программы свои?

С.Нурбек: Вот это очень больной вопрос, на самом деле. Он вообще у нас стоит уже давно, что МОН РК, МТСЗН РК, честно сказать, чтобы никого не обидеть, - не могут или не работают пока в той более тесной связке для того, чтобы система образования, подготовки кадров, массовой подготовки, переквалификации, более жестко увязать с требованиями, запросами и изменениями на рынке труда. Эта проблема есть, к сожалению.

Поэтому Атлас подспудно, косвенно еще может решить такую проблему. Когда мы проводим свои foresight-исследования по отрасли или по предприятию, или по какой-то группе предприятий, то мы обязательно в наши исследования вовлекаем те учебные заведения – колледжи, вузы, неважно – которые готовят больше всего кадров для этого предприятия, для этой отрасли. Понимаете, да? И, когда в эту работу вовлечены, например, руководители, директора колледжей, заместители, завучи, там, по учебной части, ректора, проректора, деканы, какие-то там ключевые профессора, то они уже видят: «Ага, слушай, через5-10 лет — вот эта профессия уже умрет, а мне кафедры надо будет уже готовить, перестраивать, надо искать новых преподавателей, новые учебные программы писать». То есть, они уже начинают видеть общую картину, как что меняется. И наш Атлас поможет системе образования тоже начать реагировать на это. И здесь остается один ключевой вопрос – это все-таки автономия. То есть, сейчас получается такая ситуация, что государственные образовательные стандарты, они жесткие, они разрабатываются и утверждаются МОН РК, спускаются, и вузы, колледжи вынуждены львиную долю предметов, специализаций учитывать - вот эти общие рамки жесткие, заданные сверху. И это не дает им достаточной свободы, чтобы быстро, например, пришел какой-то, извиняюсь, предприятие, завод. Он говорит: «слушай, мне не нужны такие кадры, мне нужны вот такие, такие-то кадры, чтобы они на таком оборудовании работали, я готов тебе сам это оборудование поставить, потому что мне, кадры нужны. Но ты тогда, пожалуйста, готовь их не 4 года, а 3 года. 4 года долго мне ждать. А еще лучше – 2 года. А еще лучше – убери всю эту теорию, которая мне вообще не нужна и вот дай конкретно ему вот этот предмет, который мне вот сейчас действительно нужен, по тому стандарту международному, который я сейчас использую». И этот колледж или вуз говорит – «ты знаешь, я не могу, потому что у меня руки связаны, у меня есть стандарты, у меня есть аккредитация, у меня есть контроль, у меня есть, значит, министерство, которое на меня смотрит все время, ну, я не могу под тебя подстроиться. Я в какой-то степени могу что-то там подделать, но вот чтобы прямо под твои запросы быстро все переделать – здесь же вопрос в быстроте». Например, создание новой специальности в вузе, вы знаете, какой это долгий процесс? Это идет запрос в МОН РК, разрабатывается, Академия образования им. Ибрая Алтынсарина что-то смотрит, потом экспертные советы, комиссия -  и это может занять несколько лет. Рынок труда не будет ждать несколько лет! Он скажет: «Да ну тебя! Я тогда сам лучше колледж, при себе какой-нибудь учебный центр сделаю, быстро-быстро, за пару месяцев подучу ребят и все, пошел, побежал дальше». И пока в организации образования не будет гибкости, быстро перестраиваться, вот этой жесткой связки между системой образования и рынком труда таки сложно создать.  Атлас может дать картину системы образования, сказать: «ребята, вот отрасль горно-металлургическая, вот, что в ней будет меняться, вот, куда она вытягивается, вот, какие новые профессии будут появляться, вот, что будет умирать, когда. Для тебя это тоже такая мини дорожная карта. Ты уже смотри, прикидывай у себя, какие кафедры через 5-10 лет у тебя вообще перестанут быть загружены». Они не будут загружены, потому что людей не будут просто брать на работу. Это вот действительно большая проблема, вы ее правильно подметили. То есть, Атлас, он даст картину, но, чтобы эта картина была полезна, и чтобы этой картиной можно было воспользоваться, организации образования, - еще раз повторяюсь, должны иметь определенную автономию, гибкость в формировании собственных программ, привлечении нужных ему работодателей в прямом управлении тем контентом образовательным, который нужен в первую очередь заказчику. У нас получается, что заказчик не определяет то, что ему нужно. Соответственно, он особо не видит пользы даже в тех учреждениях, с которыми, по сути, он должен очень тесно работать. Вот это вот ключевая проблема.

Д.Айдаров: Ну, сейчас эту нишу, наверное, могут занять маленькие такие частные образовательные центры, как, допустим, SMM-менеджер, в вузе этому не научишься. То же самое, сейчас можно обучиться…

С.Нурбек: Да, это вот еще одна такая большая проблема, тренд такой, можно сказать, что, по сути дела, появляется куча специальностей, или профессий, как хотите их назовите, для которых не нужно иметь высшего образования. Вот есть такой классный ресурс – LinkedIn, которая, как рекрутинговая, по сути, большая, огромная онлайн-платформа. Они делают ежегодно срезы, как профессии меняются, какие новые профессии появляются. И вот у них там появляется – мне смешно это читать – есть такая классная профессия, в 3360 раз вырос спрос на эту профессию в последние пять лет, называется она «Beachbody Couch». Beachbody Couch – это тренер, который готовит вас к пляжному сезону. Люди приходят на пляж, снимают футболки и стыдятся своего тела. Я тоже иногда стыжусь. А тут вас тренер-эксперт за сезон подготовит и, когда пляжный сезон начинается, вы снимаете футболку и все: «Вау!». Вот, представьте. Для этого точно учиться не надо в вузе, нет такой специальности, не надо 4 года учиться, это просто специалист по фитнес-питанию и фитнесу, который за месяц-два может быстро стать, а потом чисто опытом нарабатывает, клиенты свои появляются и так далее. Или те же SMM-специалисты. Лет 7-10 назад никто знать не знал, слышать не слышал, а сейчас это какой-то молодой человек, или не молодой, не важно, который не учился на SMM, нет такой специальности в Казахстане, нет ее, и создавать ее – это долгая история. И неважно – вот ты ее сейчас создашь, какие-то вузы начнут выпускать дипломированных SMM-специалистов, а может оно исчезнет через 5-7 лет? Поэтому в этих новых реалиях вообще сейчас экспериментируют очень страшно с образованием – появляются школы, курсы, безлицензионные, которые за год, за полгода, за пять месяцев, за месяц, быстро, практически без всякой теории натаскивают человека, чтобы он мог быстро перестроиться, получить нужный ему какой-то практический навык и побежать дальше. Поэтому здесь очень большой вопрос стоит вообще в системе образования, вот в той ситуации, в которой оно, оказывается - сможет ли эта огромная неповоротливая махина вообще перестроиться? Это очень болезненный вопрос.

Д.Айдаров: Если с новыми профессиями немножко стало понятно, то какие профессии сегодня вымирают? И почему это происходит?

С.Нурбек: Вымирают профессии по целому ряду причин, но одна из ключевых, конечно, - это технологический фактор. Я простой пример приведу: вот, например, на Донском ГОКе, на котором мы проводили исследования, как меняются профессии и как умирают. Раньше человек каким-то физическим инструментом делал какую-то там, я не знаю, операцию. Рабочее место у него было такое, что нужен был физический контакт человека со станком, с оборудованием, с инструментами. Сейчас, как правило, ну очень сильно автоматизировалось производство в целом, по-другому – роботизация и автоматизация. На первом этапе человек еще нужен для того, чтобы управлять этим станком, но физического контакта с инструментом уже, как правило, нет. То есть, раньше, представьте, кузнец – у него был молоток и деталь, плюс термическая обработка, и у него был физический контакт. Потом появились механические молотки – человек еще нужен, но он просто обрабатывает деталь, ее подставляет. Сейчас 3D-принтер появился, который сам вот, человек нужен еще, но где он нужен – он нужен только, чтобы модель на компьютере нарисовать, а потом – эта модель, эта деталь создастся так, как надо по всем параметрам. Но человек нужен где еще – чтобы вот этот чертеж сделать. Скорее всего, следующий этап – будет искусственный интеллект, который сам будет чертить эту модель, быстрее, чем человек. Если раньше базовой специализации человеку хватало, его профессии на 15, 20, 30 лет и он с ней потом уходил на пенсию, то сейчас система образования должна так готовить кадры, чтобы у него были необходимые навыки, опыт, гибкость мышления, терпение, умение постоянно учиться, концентрация, адаптивность, какие-то моральные качества, руки чтобы не опустились – ну, хорошо, без работы остался, ничего страшного, сейчас перестроюсь. И модель образования должная поменяться, в сердцевине человека должны появиться какие-то другие навыки. Их сейчас называют «жизненные навыки» - life skills, или жизненно-важные навыки, или экзистенциальные там даже навыки, есть такие формулировки. Понимаете? Чтобы человек мог постоянно учиться, переучиваться, адаптироваться, потому что без вот этого набора определенных методик и навыков быстрого обучения – ну, человек пришел, хорошо. Работа меняется – отпадает необходимость в его услугах, но с его базисом можно перестроиться од другую сферу, которая возникает, например, вот 3D-печать. Принтер поставили, кузнец уже больше не нужен, но если кузнец научился делать 3D-модели, чертить – это уже сложнее, конечно – то, все равно, он же понимает, какая должна быть деталь, что он хотел, только это он теперь не физически делает, а в голове и с компьютером. Вот так, вот так, вот так. Все, ему говорят: «Қуат аға, сіз мынау жерде керегі жоқсыз, бәрақ анау жерде керексіз». Только вопрос – пойти, доучиться. Вот для Қуат аға доучится, сделать следующий шаг, перепрыгнуть через себя и стать дизайнером 3D-модели – вот это для него уже невыполнимо практически. Понимаете, стресс какой для человека: «Әй, қарағым, балам, мен қалай?». Для этого ему нужно математику знать, тригонометрию знать, 3D-моделирование знать, умение работать с компьютером, вот этими программами специальными пользоваться, AutoCut, какими-то специализированными программами для разработки моделей. И получается, он-то в принципе востребован, но с новым багажом знаний, но, чтобы получить этот новый багаж знаний – для него это невыполнимая задача, перед ним пропасть открывается. У него шок, он в страхе, он в шоке.  Вот этот прыжок, вот эту пропасть, которая в скором времени откроется перед большим количеством людей – как мы ее закроем, какие мостики мы положим, чтобы люди перешли на ту сторону… Вот грубо говоря, в скором времени получится так, что очень много людей будут жить, так - оторвалась льдина – и все, остальной мир дальше уходит, а эти на своей льдине, которая все время тает еще, тонут там в воде. Что нужно уметь людям, чтобы перепрыгнуть и успеть, и чтобы дальше с миром вперед двигаться – вот это очень большой вопрос, который, к сожалению, сейчас Министерство образования перед собой не видит и не ставит. Мы там пока бегаем – «ой, сейчас мы вот эти проблемы решим, качество образования повысим, с педагогов статусом разберемся, сейчас там система контроля, закуп оборудования, строительство новых школ…». Я не говорю, что это неважные вопросы, это супер-важные вопросы, действительно нет качества образования, действительно эти вопросы надо решать, но уже грядет новая буря, грядет новый вообще ураган тяжелый. Ситуация, когда эти проблемы тоже останутся, но сверху еще добавится – а что делать будет огромному количеству людей, которые потенциально вообще без работы остаются? Без работы и без перспектив? Самое страшное, он понимает, что он уже не сможет доучиться чему-то, он не сможет куда-то дальше двигаться, скорость его движения резко снижается, потому что все ускоряется, а у него - нет, скажем так, возможности себе какой-то новый двигатель установить, чтобы догнать, грубо говоря. Вот это очень большой вопрос. Поэтому «Атлас новых профессий», его добавленная стоимость будет в том, что он еще даст понимание для министерства, для экспертов в сфере образования, для работодателей: «Ага, через 5-10 лет мне к чему быть готовым? Вот потенциально у меня такое-то количество людей может вообще куда-то, их нужно будет перепрофилировать, их нужно будет переквалифицировать, им нужно будет поднимать знания, как-то их приспособить под какие-то другие возникающие отрасли, новые профессии. И вот сейчас уже я об этом должен задумываться». Потому что, когда гром грянет уже, все эти тысячи людей, есть риск того, что эти люди могут не у дел оказаться, если не миллионы. И это в целом сейчас проблема мировая, это не только проблема Казахстана. Я не говорю, что в Казахстане все хорошо – везде плохо. И весь мир сейчас разделился на два больших лагеря, эксперты – один лагерь говорит, все плохо, полундра, все. Вот Фрей Осборн, большое исследование Оксофордского университета, в 2012-2017 делал. Они говорят, 2 миллиарда рабочих мест по всему миру к 2030 году просто исчезнет. Это 40 с лишним, почти 50% всей рабочей силы в мире.

Другая половина экспертов говорит – ну, не так все страшно. Действительно, были у нас моменты в истории, когда промышленные революции, люди массово из сельского хозяйства перешли в производство, в промышленность, оттуда массово сейчас в сервис перетекают, в интеллектуальный труд. Как-то же мы этот переход сделали, в принципе, не так все страшно. Да, у нас опыт есть положительный, я лично к оптимистической части лагеря отношусь, не так страшно ситуация, как ее малюют. Но опять мы возвращаемся к модели образования, что ты будешь делать. Если система образования не сможет быстро перестроиться и готовить такие кадры, которые вот в такой ситуации могут быстро перестраиваться, потому что вы не можете все время их постоянно обучать - представляете, человек должен 5 раз теперь в вуз ходить в течение жизни, что ли? Нет, уже не может, но у него был вот этот жесткий навык постоянного обучения – то вы получите такую головную боль, такую страшную проблему, что у вас всегда какая-то большая часть населения будет в состоянии перманентной безработицы и отсутствия перспектив, а это вы сами знаете, к чему может привести. Это и социальный разрыв, то, что сейчас уже происходит, социальное неравенство, это какие-то неурядицы, и какие-то большие структурные вот эти конфликты, которые в обществе. И вот то, что сейчас в обществе напряжение нарастает – это не только в Казахстане, это вообще в мире – это вот одна из базовых причин, что люди не видят уже перспектив, они не уверены, у них нет вообще никакой уверенности в будущем. Это просто, это стресс для любого человека, очень сильный стресс, когда вы не можете четко предсказать, что будет дальше, когда никто не будет вам гарантировать – через 10 лет практически будет то ж самое, что сейчас. Никто этого не может сейчас гарантировать, уже стало ясно в последние 20 лет, что никто не знает, что будет следующие 10 лет. Я вот хотел бы завершить такой фразой Билла Гейтса, очень знаменитая такая фраза, она мне нравится так сильно, эта цитата: «Люди всегда, как правило, переоценивают то, то поменяется в ближайшие два года, но очень сильно недооценивают то, что изменится в ближайшие 10 лет». То есть, действительно, мы там – вот, через 2 года что-то… А вот так быстро оно редко поменяется, потому что инерция, все-таки. Но, видите, через 10 лет, вот в десятилетний промежуток как быстро все меняется. Вспомните, Казахстан 10 лет назад и 20 лет назад – насколько все по-другому сейчас, да? Разговоры, связь, коммуникации, отношения между людьми, структура общества – сильно поменялось. И поэтому нам нельзя недооценивать, что произойдет через следующие 10 лет. Атлас как раз-таки с этим горизонтом и рассчитан, у нас минимально идет 5, 10 лет и 15 лет. Мы не стали слишком сильно вперед забегать, потому что так далеко, честно сказать, особо никому не интересно, там уже такой неконтролируемый процесс идет. А вот что в ближайшие 5-10 лет – это, в принципе, очень важно понимать, как что будет меняться на рынке труда, в индустриях, в отраслях. Надеемся, что такой инструмент в первую очередь станет массовым инструментом. То есть, будет enbek.kz – это вот большой портал Министерства труда, в нем будет отдельный модуль – «Атлас новых профессий», где любой желающий может зайти и посмотреть эту базу. Также мы планируем создание мобильного приложения, потому что сейчас современное поколение сайты даже е смотрит уже, сайты тоже умирают. Они все делают в мобильном телефоне. Это будет игра, она будет сделана в игровом таком стиле, формате, геймификация обязательно, чтобы любой человек, любой подросток, абитуриент, семья – имели возможность в игровом формате, понятном и доступном, понять, оценить свои перспективы, конкретно своего ребенка, свои перспективы в ближайшие 5, 10, 15 лет.

Д.Айдаров: А сейчас, в данный момент, где наши читатели могут ознакомиться с Атласом? Где-то он есть?

С.Нурбек: Мы скорее всего запустим какой-то такой landing page называется – информационный портал, Атлас enbek.kz, на котором будет вообще общая информация, как продвигается прогресс, по каким отраслям.

Д.Айдаров: Спасибо, Саясат, за интересное подробное интервью и небольшой прогноз на будущее. Читайте наши новости на портале BNews.kz, я на этом с Вами прощаюсь. Всего доброго и до свидания! Обучайтесь новым профессиям.

Новости партнеров
Loading...

Похожие новости